Nommi, казахстанский стартап, который за полтора месяца собрал с помощью краундфандинга $102 318 – сумму в четыре раза больше заявленной
Алена Ткаченко, генеральный директор Nommi, рассказала о том, как привлечь инвесторов и о проблемах, возникающих у стартапов в рамках казахстанского законодательства

Nommi – персональный Wi-Fi роутер, предоставляющий быстрое подключение к интернету по всему миру. Карманный роутер работает на виртуальной сим-карте, устройство автоматически сканирует местность и подключается к выгодному тарифу без замены сим-карты. 7 декабря проект был запущен на краудфандинговой платформе Indiegogo, к окончанию срока около тысячи человек оформили предзаказы на гаджет.

Технологически продукт включает в себя:

- eSim - «встроенная» или «виртуальная» симка, которая позволяет автоматически подключаться к оператору сети, когда пользователь приезжает в новую страну и таким образом, обслуживаться по выгодному тарифному плану;

- Интеллектуальная сеть на основе аппаратной и микропрограммной комбинации позволяет устройству автоматически выбирать оптимальные условия подключения и включает в себя базу паролей по всему миру от кафе/общественных мест и тп.;
- Простая механика оплаты направлена на то, чтобы сделать сервис Nommi прозрачным и освободить время пользователей.


«В 2016 году было зарегистрировано ТОО в Казахстане, летом 2017 компания была оформлена в Делавэре, США. Причина регистрации компании в США – понимание того, что для привлечения инвесторов, мы должны оформлять их специфическим образом: в Казахстане нет возможности обеспечить достаточную защиту инвесторам и себе, как со-основателю компании. Международные инвесторы, которые заинтересованы в продукте, не хотят видеть нас в казахстанской юрисдикции. Поэтому пришлось открыть компанию в США, для выхода на международный рынок и для регистрации на Kickstarter.

С момента открытия год работали в арендой механике, но для выхода на международный уровень понадобилось финансирование и начался поиск инвестиций. За время работы поняли, на что реагируют наши клиенты и что им интересно. У нас был MVP, но мы не знали, будет ли актуален продукт на глобальном уровне. Но имея спрос на локальном рынке предположили, что успех будет и на международном.

На момент привлечения первых инвестиций был прототип и реализация – в течении года услуга продавалась в Казахстане. До выхода на краунфандинговую площадку команда привлекла инвестиции от бизнес-ангелов - Адиля Нургожина (представитель международного венчурного фонда I2BF), Кайрата Жумагатова (менеджер команды Astana Motorsport) и Байжана Канафина (CEO крупнейшего игрока на рынке документооборота в Казахстане, Documentolog), которые заинтересованы в продвижении казахстанского продукта на международный рынок.

В 2016 году на Seedstars мы познакомились с Адилем Нургожиным и летом 2017 года получили от него инвестиции. Байжан Канафин присоединился к нам в ноябре.

Сначала поиск инвесторов проходил с мыслью «непонятно зачем нам это нужно, но раз все их ищут, то и мы тоже будем». Ходили по тусовкам и знакомились с людьми – это помогает отсеять тех, кто часто фигурирует, как инвестор, но по сути ни во что не вкладывается. Искали знакомых и тех людей, кто заинтересован вкладывать деньги. Достаточно людей, которые могут выложить на стол нужную сумму, но у них нет профильного опыта, и они не имеют представления о том, каким образом потом будет вестись сотрудничество. Нам отказало два инвестора, но это случилось уже в тот осознанный период, когда мы не просто ходили по конференциям и питчили. Скорее всего нам отказали потому что, это были люди, которые инвестировали впервые, либо проект им был не интересен. Может мы были не убедительны.

Казахстанское законодательство не дает адекватно работать с инвесторами. Есть мировые стандарты сотрудничества: средства защиты инвестора и со-основателя компании. В Казахстане данные инструменты не работают. Если я попытаюсь структурировать сделки, так как это делается за рубежом, то у тут они окажутся законодательно незначимыми. Я не смогу оформить документацию так, чтобы было созревание долей, так, чтобы человек получил долю не сразу, а постепенно. Юридически это будет нелегальный договор. Например, у вас есть ТОО и вы нашли инвестора. По нашему законодательству, если кто-то дает вам деньги, этого человека нужно ввести в компанию, как учредителя. Нет такого понятия, как инвестор – его у нас в принципе не существует. А для того, чтобы ввести учредителя, нужно заново подписать все документы компании, на что уходят время и деньги. На западе заполняется одна бумага, которая вшивается в документацию компании и подписывается. Если говорить про США, то там права инвесторов защищены: какую бы мизерную долю он не имел, у со-основателя есть определенные обязательства перед ним. Естественно, западные инвесторы не доверяют нашему законодательству – оно может быть коррумпировано или в любой момент может поменяться.

Люди имеют нездоровую привычку жаловаться на то, что государство должно вводить какие-то определённые льготы для стартапов. На самом деле если у вас хороший проект, то инвестор найдется. Не думаю, что должно существовать много венчурных инвесторов, потому что венчур подразумевает под собой проекты, которые должны работать на международном уровне. Я считаю, что дело даже не в активности инвесторов, а в их включенности. Консервативные люди, которые привыкли вкладывать деньги, например, в шиномонтажки, действуют по определённой схеме. Инвесторам тоже нужно образование, и конечно большую роль, играет сам стартап, потому что нерентабельно вкладывать деньги в продукт, который не приносит пользы.»

Made on
Tilda